Саша (velski) wrote,
Саша
velski

Category:

Они были первыми: Евгений Саврасов

Они были первыми: Евгений Саврасов
1959–1964 – учеба на живописно-педагогическом отделении Ростовского художественного училища им. М.Б. Грекова.
1962 – по инициативе Б.А. Бендика в г. Ставрополе организована детская художественная школа. Первыми преподавателями стали А. Соколенко и Е. Саврасов. Проходит первая выставка Е.В. Саврасова и А.Е. Соколенко в Ставропольском краевом музее изобразительных искусств.
Конец 1970-х гг. – разработка экспериментального курса преподавания в ДХШ.
1994 – Выставка «Детские художественные центры России» в павильоне «Культура» Всероссийского выставочного центра (методика и 10 листов авторской графики). Выставка «Дети. Форма. Цвет» в московском выставочном комплексе «Измайлово» (методика, 30 листов детских работ и персональная выставка графики Саврасова).
1996 – персональная ретроспективная выставка к 35-летию творческой и педагогической деятельности, Ставропольский краевой музей изобразительных искусств.
1997 – удостоен звания заслуженный работник культуры России
2000 – региональный фестиваль «Молодые художники Северного Кавказа.Учителя – ученики», г. Ставрополь. Живопись, объект. Золотой диплом «Учитель».
2010 – Человек города, выставка к 70-летию художника в Ставропольском краевом музее изобразительных искусств.

Монолог
о конструктивном постижении натуры
С работами наших конструктивистов я познакомился гораздо раньше того, как их стали публиковать. В краснодарском музее этих работ, наверное, – до тридцати. Это как раз двадцатый век развития русского советского искусства. Там представлены та- кие художники, как Казимир Малевич, Кандинский, Ларионов, Кончаловский, Гончарова и многие другие. Вот там впервые я встретился с их работами. Сейчас очень много публикаций, особенно в журналах «Техническая эстетика» и «Декоративное искусство», где освещается советский пери- од развития отечественного конструктивизма. Меня поразила направленность этих художников, их увлечённость экспериментом. Естественно, эти художники, опираясь, как сказать, на реалии, на закономерности реалий уходят в формы условностей, в форму абстракции. И, в конце концов, если в свое время отрицалась эта форма, особенно многими художниками-станковистами, то теперь мы ясно и четко понимаем, что без освоения абстрактной формы не может существовать архитектура, без возможности абстрактной формы не может существовать декоративное искусство, без освоения абстрактной формы не может существовать художественное конструирование. И, в конце концов, в любых работах даже изобразительных, если внимательно присмотреться, там всегда существует и абстрактный слой. Что значит этот абстрактный слой? Это ритм, это цветное отношение, это масштабные отношения, это различные равновесия, это статика, динамика, и прочее. В реализме это всегда выражалось. Если мы возьмем весь период развития реализма, то абстракционизм в нём всегда присутствовал. Единственный, наверное, случай, когда в начале двадцатого века художники сбросили покров реальности и оставили абстракцию. Использование абстрактной формы – это процесс активный. Он не главный, но один из важных, особенно для архитектуры форм. В самом деле, если взять архитектуру, она же не изобразительна? Не изображает же она нам лошадь, корову, волка? Не изображает нам какой-то пейзаж. Она абстрактна. Художник, манипулируя объёмны- ми плоскими геометрическими формами, строит абстрактный образ, то есть то, что мы называем архитектурой. Если мы возьмем дизайн, то и в дизайне происходит то же самое. Если мы возьмем декоративное искусство, допустим – гобелен, керамику, там мы так же часто встречаем не только гобелены, которые изображают натуру, но порой видим, что эти гобелены ничего не изображают, кроме каких-то столкновений цветовых поверхностей: тёплых – холодных, тёмных – светлых или столкновение каких-то масс – огромных, малых средних, то есть это абстрактный рисунок. Да и он существует в натуре. В той же реальности, если мы внимательно начнём рассматривать ствол дерева. Что это, как не столкновение тёмных и светлых поверхностей? Мне не хотелось бы говорить о берёзе. Образ слишком знакомый, но можно и берёзу. Или, когда мы говорим асфальт, это ещё не говорит о том, что асфальт может быть тёмный, сырой или светлый. Может быть, в зависимости от солнца, тёплый, а в тени холодный. Так вот это тёплое – холодное, окрашенное цветом – это уже абстрактное. Или допустим тот же рисунок на берёзе. Или тот же гриб – лесной гриб – рисунок на нём тоже абстрактный. Он же ничего не изображает – этот рисунок. Или рисунок в фактуре дерева – разве он что-то изображает? Нет, он тоже абстрактный, он ничего не изображает. Ну и, если говорить о конструктивизме, меня увлекает и привлекает в нём его проникновение в структуру формы. Я полагаю, что конструктивизм появился, наверное, не на пустом месте. В это время вся наша наука, вернее вся мировая наука, становится более внимательной к реальному миру. Если допустим, что наука идёт к познанию реальности, проникает в этот период в микроструктуру реальности, то это время искусство проникает в микроструктуру формы, микроструктуру картины. Художник думает: «А что же есть в самом деле картины?». И он делает для себя выводы, что картина – это, допустим, всего лишь поверхность, раскрашенная теми или иными отношениями тёплого – холодного, тёмного – светлого, размерными отношениями, допустим, больших масс света – малых масс света, фактур, допустим, каких-то растрескавшихся и гладких фактур, идеально блестящих, матовых – вот куда уже пошёл художник – то есть он стал заглядывать глубже, изучать возможности материала и возможности выразительности материала. Поэтому мы встречаемся с различными рельефами, которые делают в это время художники-конструктивисты, тот же Татлин. Или, допустим, если мы начнём внимательно присматриваться к архитектонам Казимира Малевича, который тоже сначала строит свои города будущего на плоскостях и строит абстракции из тех или иных элементов, сплавляя их в каком-то ритме, динамике или статике, то в дальнейшем от живописи на холсте он переходит к бумажной архитектуре, конструирование каких-то объектов. И это естественно для него. Процесс от живописи реальной, по знаниям закономерности формообразования, из этих работ Малевича и ряда конструктивистов – того же Татлина или других – отсюда уже вырастает современная архитектура. Или, скорее всего – современный дизайн. Тот реальный мир предметов, который на сегодняшний день окружает нас, и даже архитектура, они обязаны только конструктивизму, то есть только углублению художника в суть картины, в суть материала, суть формы. Что удивительно, – и сегодняшний мировой дизайн обязан конструктивизму. Конструктивизм – русское порождение. И естественно, эта логика конструктивизма в какой-то мере, даже в большей мере сегодня влияет на наше мышление, на наше построения, которые мы делаем в керамике, картинах, в интерьере. Конструктивизм – проникновение вглубь материала, проникновение вглубь формы. Если импрессионизм относился к натуре поверхностно, художник изображал, допустим, только то, что он видел то, что он чувствует, то сегодняшний художник уже не может опираться только на свои ощущения. Он должен еще и осмыслить – а что же есть это на самом деле? Вот этим, естественно все конструктивистские направления мысли отличаются от направлений интуитивистов.
Один из крупных конструктивистов – Владимир Татлин, с его удивительной башней Третьего интернационала, которую и при сегодняшнем развитии техники построить ещё невозможно. Татлин и его башня Третьего интернационала – это архитектура будущего.
Не только Татлин, – есть архитектор Леонидов, проекты, архитектуру которого на сегодняшний день при такой развитой технике тоже очень трудно реализовать. Это, в общем-то, завтрашний день. Тот же Казимир Малевич, со своими архитектурными идеями, который не просто их создавал, как какие-то, ну что ли абстрактные – объёмные скульптуры – нечего подобного! Он тоже мечтал о супрематических городах, городах будущего, которые будут вращаться вокруг Земли. И вот что меня ещё удивляет, у этих художников, у них не было приземлённости их фантазии, приземлённости их мысли. Они не только мечтали о сегодняшнем дне, они думали о дне завтрашнем, то есть, вероятно, о нашем сегодняшнем дне и о том, что будет существовать во времени дальнейшем.
Что за рубежом? Там идеи конструктивизма получили очень большое влияние. Почему? Видимо, потому, что многие русские художники, как тот же Кандинский, преподавали в Баухаузе. Что такое Баухауз? Это школа дизайна. И естественно там Кандинский преподавал наряду с художниками других стран, и естественно эти идеи конструктивизма в большей степени повли ли на сам образ мышления выпускников Баухауза, на слушателей школы Баухауза. Эта школа, кстати, была разогнана фашистами, как коммунистическое учебное заведение. Кто возглавляет эти идеи? Зарубежные тенденции конструктивизма больше всего можно связать с именем Ле Корбюзье, а если брать США, то с именем Франка Ллойда Райта. А как у нас? Сейчас наша архитектура, наш дизайн, наше декоративно-прикладное искусство, особенно – оформительство, опираются во многом на идеи конструктивистов. Но это не конец, не завершение мысли человека. Выдвигаются в архитектуре различные тенденции, другие направления, которые считают конструктивизм уже устаревшим. Но поживём – увидим. В моей личной работе, особенно в педагогической, конструктивизма особенно много. Он мне помогает на уроках художественного конструирования. Те задачи, которые мы ставим перед детьми на уроках художественного конструирования, опираются на завоевания и идеи художников-конструктивистов, как отечественных, так и зарубежных. Естественно, мы везём детей на природу. Но не за тем, чтобы они там глупо и тупо копировали реальность. Нет, мы в любом случае делаем попытки, чтобы дети не только видели ценное, интересное в натуре и отмечали это, не только развивали свое ощущение этих элементов прекрасного, я имею в виду о контрастах тёплого – холодного, тёмного – светлого, малого – большого, масштабных элементов, но мне хочется, чтобы они и понимали, что делают. Вот чем интересен рисунок растения или цветка? Я полагаю, что научившись видеть не только цветок, а научившись видеть его форму, видеть не только форму, но видеть конструкции, видеть элементы формообразующие тот или иной реальный образ, то, как природа образует. Из чего? Из геометрических первооснов, таких, как шар, цилиндр, куб. Если ребёнок научится такому подходу к реальности, если он будет видеть эти формообразующие элементы, в будущем, из него вырастет хороший архитектор, хороший дизайнер, потому что без конструктивного мышления, без конструктивного понимания, без возможности развитой фантазии конструирования – не только дизайнера и архитектора, я думаю, но и художника-станковиста не может быть. Поэтому, все попытки, все задания даются в таком характере, чтобы ребёнок не просто пассивно перерисовывал, а активно рисовал, чтобы он забирался в конструкцию предмета, учился, во всяком случае, забираться в структуру предмета, расчленял этот предмет, понимал, из каких элементов он состоит и потом, как бы снова синтезировал, собирал, соединял в единое целое. И тогда вместо цветов, которые воспринимаем пассивно, вдруг увидим, что у нас вырастает какие-то удивительные архитектурные формы, похожие на формы цветов, на формы растений. В этом, в общем-то, состоит задача воспитания конструктивного пони- мания натуры для будущего. Научившись не только видеть конструкцию, цвет, видеть его возможности, опять-таки формообразующие, вот тогда в дальнейшем из этого человека вырастет не только хороший архитектор, не только хороший дизайнер, это и будущее нашей архитектуры, будущее нашего дизайна, и будущее нашего декоративно-прикладного искусства и, в конце концов, будущее живописи и графики. Это не отрыв от реализма, это более глубокое, более активное постижение натуры, то есть не пассивное ее постижение, не импрессионистическое, а конструктивное постижение натуры.

Записал Людвиг Коштоян. Публикуется впервые. Архив Е. Саврасова
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments